Для одних кладбище — место скорби и утраты, для других — возможность приблизиться к ушедшим, поблагодарить и помянуть. Но кладбища хранят в себе не только личные истории. Они, как каменные летописи, рассказывают о целых эпохах, о судьбах города и страны. Корреспондент Om1 Новосибирск прогулялась по Заельцовскому кладбищу вместе с культурологом Максимом Гладковым, чтобы понять, как некрополь становится музеем, учебником истории и местом паломничества одновременно.
Здесь, среди мраморных памятников и кованых оград, оживают забытые имена. Каждое надгробие — не просто камень, а рассказ о человеке, о времени, в котором он жил, о культуре и архитектурных веяниях, которые сменяли друг друга на протяжении десятилетий. Особенно в глаза бросился один памятник с явными мотивами, отсылающими к новосибирскому кукольному театру — словно персонажи кукольных спектаклей навсегда застыли в мраморе, охраняя покой своего хозяина.
 |
|---|
«Я начал замечать, что в разные периоды захоронения носят разный характер»
Магистр культурологии Максим Гладков попал на кладбище совершенно случайно — искал работу и устроился разнорабочим.
«Ну, так уж получилось, что в довольно молодые лета я искал работу, и в качестве одного из вариантов подвернулась должность разнорабочего на кладбище. Собственно говоря, им я и работал. Ходил, мусор убирал, кое-где могилки подкрашивал, как мог, порядок наводил. А в определённый момент, проводя на кладбище много времени, я начал замечать интересные особенности: в разные периоды захоронения носят разный характер. Отличаются надгробия, эмблемы на надмогильных сооружениях. И постепенно во мне проснулся вполне недвусмысленный интерес. Это было сильно задолго до того, как я получил степень магистра культурологии».
По словам Гладкова, кладбище — это не просто место памяти, а мощный культурологический маркер.
 |
|---|
«В региональных источниках, справочниках или СМИ мы можем встречать разного рода фамилии, имена и интересные события. А на кладбище мы можем оценить культурную ценность, потому что самый главный критик и оценщик значимости личности — это время. По тому, насколько много трепета вызывает у людей то или иное надмогильное сооружение, можно оценить степень значимости для культуры», — объясняет он.
Яркий пример — могила Янки Дягилевой.
«Дягилева умерла давно. Однако те люди, которые родились уже после её смерти, всё равно приходят на её могилу. Когда мы шли обратно, мы встретили двух молодых неформалов — они явно родились после того, как Дягилевой уже не было. Но они продолжают демонстрировать интерес, раз приходят на её могилу. Это вполне себе интересный культурологический маркер», — говорит Гладков.
 |
|---|
«Студентам скучно изучать историю без наглядного стимула»
Кладбище, по мнению культуролога, может стать отличным учебным пособием.
«Например, на Красном проспекте есть школа, где работала сестра Михаила Афанасьевича Булгакова. И мы можем найти место, где она нашла свой последний приют — на Заельцовском кладбище. Или улица имени Татьяны Снежиной — мы можем связать воедино улицу, надмогильное сооружение и историю, которая вокруг этого разворачивается», — рассказывает Гладков.
 |
|---|
Он видит в этом педагогическую ценность: студентам скучно изучать историю родного края без наглядного стимула, а надмогильное сооружение не оставляет равнодушным никого.
«Если мы перенесёмся на кладбище Советского района, на сектор «У», где расположились учёные, с которых начинался Академгородок, мы тоже можем связать названия практически всех улиц Академгородка с конкретными надмогильными сооружениями. Это такой элемент наглядности, если угодно», — поясняет он.
Могила Янки Дягилевой как место всероссийского паломничества
Наверное, самое популярное захоронение на Заельцовском кладбище — могила Янки Дягилевой.
 |
|---|
«Про неё знают вообще все работники кладбища, потому что у них постоянно спрашивают, где она находится. Я уверен, что про неё знают и родственники, посещающие могилы рядом, потому что там постоянно кто-нибудь «тусуется».
 |
|---|
Он вспоминает яркий эпизод из своей биографии:
«Когда я ещё был студентом Новосибирского медицинского колледжа, я повёл одногруппников-неформалов показать легендарную могилу. Мы пришли и внезапно увидели не только надмогильное сооружение и огромное количество фенечек, но и двух человек. Это была зима, снежно, холодно. Они приехали, по их словам, специально в Новосибирск, а дальше ехали в Омск, на могилу Егора Летова. Приехали они из Владивостока, автостопом. Мы с ними разговорились. Идти им было особо некуда, поэтому я пригласил их переночевать у себя. Они прожили несколько дней, я их поил, кормил и рассказывал потешные истории про Новосибирск», — вспоминает Гладков.
Тогда он для себя отметил: могила Янки Дягилевой вызывает интерес не только в Новосибирске — это явление не региональное, а всероссийское.
Инженер, который стал Новосибирском
 |
|---|
Ещё одна значимая могила — Николая Михайловича Тихомирова, выдающегося инженера-железнодорожника, который руководил строительством первого моста через реку Обь.
«Во многом благодаря этому мосту Новосибирск стал Новосибирском. Он руководил постройкой многих других городских зданий, потому что всё крутилось вокруг железной дороги. Одним из первых зданий, к которому приложил свой организаторский талант Тихомиров, был собор Александра Невского», — рассказывает Гладков.
Когда Тихомиров умер в 1900 году, его решили захоронить на территории собора. Но город рос, территорию собора сократили, и могила оказалась под асфальтом.
 |
|---|
«По неофициальной информации, его жена много лет подряд ходила на то место и отмечала мелом или краской: «Здесь располагается могила Тихомирова». Потом асфальт вскрыли, тело эксгумировали и перенесли на Заельцовское кладбище. Это не история про репрессии. Да, быть митрополитом в 37-м было сложно, но умер он вполне по естественным причинам».
Теперь благодарные потомки могут прийти и поклониться человеку, без которого Новосибирска могло бы и не быть.
Митрополит Никифор: покой без репрессий
 |
|---|
Есть на кладбище и могила, которая стала для местных жителей маленькой святыней. Хотя человек, покоящийся здесь, не канонизирован, люди приходят сюда молиться, ставят свечи и оставляют иконы.
Речь о митрополите Никифоре (Асташевском), который управлял Новосибирской епархией с 1932 по 1935 год.
«Надо понимать, что митрополит — достаточно высокая региональная должность, выше него только патриарх. В 37-м году он по естественным причинам преставился, ему было 88 лет. Похоронен был на территории Успенской церкви, но потом церковь разрушили, а тело перенесли на Заельцовское кладбище. Это не история про репрессии. Да, быть митрополитом в 37-м было сложно, но умер он вполне по естественным причинам».
Тайны цыганского барона
 |
|---|
Хранит Заельцовское кладбище и истории о бандитских разборках, которые сотрясали Новосибирск в начале нулевых. Особенно выделяются надгробия рода «Оглы» — их видно издалека. Большинство из них датируются 2002–2003 годами, и за каждым стоит своя история.
Самый громкий эпизод связан с ограблением склепа цыганского барона Михаила Оглы, похороненного здесь в 2002 году. Как сообщало РИА «Новости» 7 июня 2002 года, преступники совершили дерзкое преступление — проникли в каменный склеп, сделав подкоп и проломив боковую стену. Вскрыв стеклянный гроб, они сняли с покойного золотую цепь, печатку с бриллиантами, часы «Ролекс» и вытащили из кармана пиджака 3,5 тысячи долларов. При этом дорогую аудио- и видеоаппаратуру, которая также находилась в склепе, воры не тронули — их интересовали только личные драгоценности усопшего.
 |
|---|
Ограбление заметили служащие кладбища на следующий день. Уже через сутки сотрудники милиции задержали подозреваемого — им оказался 40-летний строитель, азербайджанец по национальности, который отделывал склеп перед захоронением и знал, что там находится. Его причастность подтвердили отпечатки пальцев, обнаруженные на бутылке из бара, установленного в склепе.
По оперативным данным, к ограблению был причастен ещё один строитель, которого в тот момент разыскивали. При этом сотрудники милиции опасались мести со стороны родственников ограбленного барона, которые могли первыми отыскать второго подозреваемого. Чем закончилась эта история — остаётся загадкой, но кладбище хранит молчание, а мраморные пирамиды рода Оглы продолжают возвышаться над Заельцовским некрополем, напоминая о временах, когда криминальные разборки были частью городской жизни.
Вместо эпилога
Так кладбище перестаёт быть просто местом скорби. Оно приобретает новые краски — становится историческим памятником, архитектурным собранием разных эпох, местом, наполненным памятью, тайнами и чужими молитвами. Здесь каждый камень говорит, каждая ограда хранит историю, а случайный прохожий может стать частью большого культурного путешествия.
