Неказистый вход в подвал на улице Свердлова, 21 рознится с красотой, которую посетитель, спустившись, видит внутри. По этому адресу находится «Сибирская береста» — член Союза музеев России и первый частный музей в Новосибирске, основанный Идеей Тимофеевной Ложкиной. Здесь собраны предметы декоративно-прикладного искусства, картины и скульптуры; а большую часть экспозиции занимают сибирские художники. Сейчас, с 2025 года, хозяйством заведует ее сын — Александр Ложкин. В музее организуют экскурсии, мастер-классы и другие мероприятия.
— Почему музей переместился с Горького, 16?
— Все-таки наш музей — это некоммерческая организация, и вопрос экономии средств у нас стоит достаточно остро. Здесь же муниципальное помещение с небольшой арендной платой, где вдвое больше пространства, чем на Горького.
 |
|---|
| Здание на Горького, 16. Фото: сайт музея |
— Вы писали в своём Telegram-канале почти год назад, что хозяйство, цитирую, «убыточное» и «немного запущенное». Так ли это на данный момент?
— Сейчас у нас 350 квадратов и более 400 экспонатов. Это меньше одного квадратного метра на работу — чрезвычайно высокая плотность экспозиции. Что означает полное отсутствие площади под временные выставки, а это плохо. Есть несколько месяцев в году, когда мы можем работать безубыточно. Зимой, например, очень тяжело (за исключением периодов каникул): новосибирцы и туристы ходят мало.
Проблема была ещё и в том, что последний год моя мама сильно болела и не могла плотно заниматься музеем, как делала это всегда. Я не мог ей помогать в силу своего статуса муниципального служащего. Минимум полгода музей жил сам по себе и стал запущенным. Но за это время многое удалось сделать. Мы начали активно работать с интернетом, распространяя таргетированную рекламу: у нас появился сайт и Telegram-канал. Также мы плотно сотрудничаем со школами и туристическими агентствами. Поэтому поток посетителей увеличивается.
 |
|---|
| Фото: Александр Земляков |
— Как именно вы работаете со школами?
— Проводим для них мастер-классы. Приходит мастер по бересте — и ребятишки вместе с ним изготавливают дудочки, куколки, украшения. Это недорого для школьников, и такие мастер-классы проходят у нас часто.
— Вы планируете расширять территорию музея?
— Расширять территорию мы пока не планируем… Хотя, конечно, нам нужно выходить на Министерство культуры и мэрию Новосибирска, чтобы получить более достойное место.
Экспозиция музея уникальна. Второй такой в России нет, что делает ее самой крупной публичной коллекцией бересты. В нашем Новосибирском художественном музее, в отделе декоративно-прикладного искусства, вы сможете найти лишь несколько берестяных работ — совсем немного. Такие большие коллекции есть разве что у частных лиц, например в Москве. Но их никто не видит, и мы даже не можем оценить, сопоставимы ли они с нашей.
 |
|---|
| Фото: Александр Земляков |
— Поддерживаете ли вы связь с мастерами, которые работают с берестой?
— Сейчас мы не делаем больших закупок экспонатов — их просто некуда ставить. Из-за этого связи, возможно, стали слабее. Когда мама умерла, некоторые мастера приезжали проститься. Были и новосибирские, приезжал Евгений Животов — лидер прокопьевской бересты. Он сейчас живёт в Кемерово и преподаёт в университете искусств. Мы поддерживаем с ним связь и пытаемся находить новых мастеров.
Одно из наших приобретений прошлого года — замечательная работа мастера Витухина из города Шадринска, Курганской области. Он обтянул берестой дореволюционный самовар. Мы заказали ему такую же работу, и теперь новый самовар стоит у нас в музее. Если появляются интересные художники и есть возможность расширить географию работ, мы это делаем. Было 40 мастеров в коллекции — стало 41. И у каждого свой почерк.
Например, у нас есть мастер Иван Росугбу — представитель ульчи, малочисленного народа Хабаровского края. У них своя, абсолютно специфическая техника. Есть мастера из Бурятии, из Ханты-Мансийского округа, с севера Сибири.
 |
|---|
| Фото: Александр Земляков |
— Вы упомянули сибирскую бересту…
— Да, здесь важно сказать, что сибирская береста — это, безусловно, русский народный промысел. Но из всех русских народных промыслов он, наверное, самый молодой. Все традиционные промыслы — гжель, Палех, городецкая роспись — сложились в XIX — начале XX века. Они были зафиксированы в том виде, в котором мы их знаем. А любой промысел происходит из утилитарных предметов крестьянского быта, которые люди украшали. Со временем это заметили искусствоведы и зафиксировали как канон.
Береста же как народный промысел сложилась на наших глазах — в конце XX — начале XXI века — и продолжает развиваться. Нет жёстко зафиксированных канонов того, как она должна выглядеть. Есть определённые техники, но сама береста очень разнообразна и отличается от региона к региону. Есть северная береста (Архангельская, Вологодская области), есть береста коренных народов Сибири, и есть то, что мы видим у себя — сибирская береста, в первую очередь прокопьевская, а также работы мастеров из Новосибирска и Томской области.
 |
|---|
| Фото: сайт музея |
— Сколько у вас в музее секций?
— Сейчас у нас семь залов, и каждый мы старались посвятить отдельной теме или особым мастерам. Например, готовим к открытию восьмой — хотим сделать персональный зал Евгения Животова.
У нас есть зал, посвящённый этнографии, где мы показываем исторические предметы из бересты: туес, который нашли в одной из деревень Новосибирского района, берестяные лапти, солонки, ножны — утилитарные предметы. Есть зал для детей со сказочными персонажами, зал с графическими и скульптурными работами — прежде всего Игоря Черемисова и Олега Комарова. Есть «Шаманский зал», посвящённый народам Алтая, шаманизму, северным народам и народам Дальнего Востока. И есть, как вы видели, зал 18+.
Но, к сожалению, мы утратили некоторые работы. Три года назад у нас случился пожар, и выгорел зал с прекрасными экспонатами мастера Виктора Хахалина. Серьёзная потеря, тем более что самого художника уже давно нет.
 |
|---|
| Фото: Александр Земляков |
—Как бы вы хотели улучшить музей?
— Внедрить современные технологии — наша мечта. Пока у нас есть один телевизор, на котором мы показываем фильм об истории музея (очень интересный, но ему уже почти 20 лет). Нужно обновить свет, добавить мультимедиа.
Проблема в дороговизне. Государственный музей с бюджетным финансированием может себе это позволить, мы же работаем ровно на те деньги, которые получаем от экскурсий и мастер-классов. Спонсоров у нас нет, за исключением одного небольшого бизнеса, который помогает нам в тяжёлые периоды. Вся прибыль от него уходит на минимальное поддержание музея.
Если появятся спонсоры или возможность получить гранты, мы с удовольствием модернизируем музей и сделаем его более современным.
 |
|---|
| Фото: Александр Земляков |
— Что нужно сделать, чтобы получить финансирование или помещение?
— Честно говоря, сейчас я вам точно не подскажу. Здесь нужно разговаривать с теми, кто активно этим занимается. Знаю, что получить грант, в общем, не так сложно — есть и президентский фонд культурных инициатив, и муниципальные гранты. Для этого нужно грамотно оформить заявку и защитить её.
Что касается помещения, то тут мы шли немного другим путём. У нас была общественная организация «Культурное наследие», у которой в аренде было здание на Горького, 16. Была частная коллекция моей мамы, которую она начала собирать. В какой-то момент мы просто разместили в этом здании небольшую экспозицию, из которой потом вырос музей. А когда музей вышел из старых помещений, нам помогли чиновники. Особенно подсобила Галина Шароглазова, которая тогда была вице-мэром и курировала культуру.
Сейчас, к сожалению, активной помощи от властей мы не видим. Мама обращалась и в министерство культуры, и в мэрию, но там отвечали, что помещений нет, или предлагали варианты далеко не в Центре. Нужно понимание, что наш музей — одна из визитных карточек Новосибирска и уникальная культурная площадка города.
Текст: Александр Земляков
