Родовой колдун или нет — Максим Левин ответил на главные вопросы

— Вы — родовой колдун в девятом поколении. Как в вашей семье относились к дару — как к проклятию или как к инструменту помощи? Передаёте ли вы знания своим детям?

— Начну с того, что я никогда не называл себя родовым колдуном в девятом поколении. Более того, я отношусь с большим скепсисом, а местами и с улыбкой к людям, которые всерьёз именуют себя «родовыми» в каких-то там поколениях. И на то есть немало причин. Например, девять поколений назад — это примерно 300 лет. А 300 лет назад целительство и то, что сегодня называют деревенской магией, были распространены практически повсеместно. Отсюда простой вывод: чуть ли не каждый из ныне живущих людей при желании может назвать себя колдуном, ведуном — как угодно.

Во-вторых, к огромному сожалению, в XX веке и в мире, и в нашей стране произошли колоссальные катаклизмы, которые привели к разрывам в передаче знаний. Поэтому тем, кто сегодня действительно стоит в силе — а себя я к таким, безусловно, отношу, — приходилось и приходится буквально по крупицам собирать то наследие, которое когда-то существовало. Если говорить лично обо мне, мои родители никакого отношения к магии не имеют. Поэтому ваш вопрос я бы сформулировал немного иначе: как мои близкие отнеслись к тому наследию, которое мне так или иначе пришлось принять — по записям бабушек, прабабушек и дальше по роду.

Как семья может относиться к восстановлению знаний рода? Конечно, положительно. Да, это большая ответственность, но моя семья всегда меня поддерживала и продолжает поддерживать. И ещё один важный момент: это не просто инструмент помощи. В первую очередь это знание. А знание — вещь очень серьёзная: в одних случаях оно помогает, в других может и разрушать. Это нужно понимать.

Передаю ли я знания своим детям? Пока у меня нет детей. Как вы, возможно, знаете, я недавно женился и очень надеюсь, что в ближайшее время в нашей семье появятся дети. А дальше уже будет их выбор: принимать эти знания, пользоваться ими или идти своим собственным путём.

— До того как прийти в магию, вы были чиновником и занимались карате. Как получилось, что человек с таким прагматичным прошлым поверил в духов и родовую силу?

— Да, у меня образование чиновника, и спорту я действительно посвятил много лет — не только карате.

Понимаете, в чём дело: пока человек сам не увидит, он не поверит. Пока не столкнётся с тем, что ему действительно нужна помощь извне, пока не увидит, что это реально работает, — не поверит. Это абсолютно нормальная позиция прагматичного человека.

И прагматичный Максим Левин поверил именно потому, что в какой-то момент увидел это сам. Но дело не только в этом. Помимо прагматизма, к тому времени у меня уже был серьёзный багаж знаний: огромная начитанность в народном фольклоре, где о магии сказано очень многое. Русские народные сказки, если вдуматься, — это вообще сплошная магия. Исторические очерки, археологические экспедиции — поверьте, там тоже хватает того, что позволяет очень отчётливо ощутить возможность соприкосновения с тонким миром.

— Ваш девиз — «сначала вступаю в бой, потом думаю». В таком тонком деле, как общение с энергиями, эта мужская авантюрность помогает или мешает?

— Да, у меня действительно есть такой девиз, почти по-Портосу: сначала вступим в бой, а там посмотрим. Но в магии всё-таки действует немного другое правило. Здесь человек, который практикует, в первую очередь прислушивается к духу, который его сопровождает, и действует уже сообразно его подсказкам: стоит во что-то входить или не стоит.

Как бы странно это кому-то ни звучало, иногда это действительно похоже на внутренний разговор со своим духом: нужно нам это вообще или нет? Если дух толкает в очередное приключение — значит, идёшь. Собственно, примерно так в своё время я и попал на «Битву экстрасенсов»: дух подтолкнул, и я пошёл, несмотря на все тогдашние ограничения и обстоятельства.

— Где, по-вашему, интриги интереснее: в женском коллективе на съёмках «Мастера игры» или в вашей работе, когда к вам приходят клиентки с любовными треугольниками?

— Слушайте, для меня вообще нет ничего интереснее моего ремесла. И, поверьте, никакое шоу — ни «Мастер игры», ни любое другое, включая даже «Битву экстрасенсов», — не даст мне того глубокого, многогранного ощущения, которое даёт работа с реальными человеческими историями.

Но здесь важно не забывать одну вещь: когда вы говорите про интриги, это звучит почти легко и даже местами забавно. А на деле значительная часть людей приходит не с интрижками, а с очень тяжёлыми ситуациями. Любовный треугольник — да, это порой драма, а иногда и трагедия. Но бывают истории куда серьёзнее, и там интерес как таковой уходит на второй план. На первом плане остаётся другое: желание разобраться, распутать клубок событий и понять, что именно привело человека к тем последствиям, в которых он оказался.

— Вас часто воспринимают как «тёмного колдуна» из-за внешности и татуировок. Что на самом деле скрывается за этим образом? И часто ли женщины боятся к вам подойти?

— Меня и мужчины нередко опасаются. Это вообще во многом естественная реакция обычного человека. Почитайте сказки: люди ведь всегда боятся идти к Бабе-яге, но всё равно идут. Потому что человеку свойственно опасаться того, чего он не понимает и не видит. А колдун — видит.

Что касается разговоров про «тёмного» или «светлого» колдуна — это, на мой взгляд, бесконечный и довольно поверхностный спор. Нет белой магии, нет чёрной магии, нет какой-то там розовой или зелёной магии. Есть магия: либо она есть, либо её нет. Все эти деления — скорее человеческая попытка упростить то, что на самом деле устроено гораздо сложнее. Человек, который действительно что-то понимает, не делит на тёмное и светлое, он просто видит: есть сила или её нет.

А если говорить о женщинах, то я бы не сказал, что они боятся. Скорее, стесняются. Впрочем, как и многие мужчины. Когда человек видит публичную фигуру, особенно ту, которую узнаёт, ему неловко просто так подойти. И это не страх, не опаска — это именно стеснение.

— Назовите самую сильную женщину в вашем роду. Что именно вы переняли от неё — и чувствуете ли её защиту сейчас, когда участвуете в телешоу?

— Я не могу подробно рассказывать о самой сильной женщине в нашем роду. Просто потому, что есть вещи, которые должны оставаться внутри рода. Как говорится, что происходит в бойцовском клубе — остаётся в бойцовском клубе. Но имя её я назвать могу — Антонина.

Я специально говорю «её зовут», хотя она давно уже ушла в иной мир. Это моя прабабушка. И, конечно, её поддержку я чувствую всегда — не только на телепроекте, но вообще в каждом моменте своей жизни. Любой человек, который действительно знает и практикует, всегда ощущает силу и поддержку своих предков.

— Ваша жена Крис отправила вас на проект. Что она сделала, чтобы вы поверили в себя? Какой её поступок доказывает, что вы нашли «своего человека»?

— Кристина действительно стала решающим фактором в том, что я отправился на «Мастер игры». Но дело не в том, что она помогла мне поверить в себя. Я всегда в себя верил и, надеюсь, именно этим во многом нравлюсь людям — зрителям, поклонникам. Скорее, Кристина сумела очень точно почувствовать, что во мне есть сильная исследовательская жилка, и убедила меня, что на этом проекте она получит полную реализацию.

Если говорить о поступке, после которого я понял, что это мой человек, то был очень простой, но показательный момент. Я предложил ей поехать в Петербург. Тогда между нами ещё не было чего-то глубоко личного, но она собралась буквально мгновенно — без сомнений, без лишних вопросов: да, поехали. И вот уже в этой поездке я поймал себя на мысли: всё, это моё. Этого человека я забираю в свою жизнь.

— А у вашей жены Кристины есть какие-то способности? Как она относится к вашему ремеслу?

— Главная её способность — быть рядом и поддерживать меня абсолютно во всём. Это, поверьте, очень редкий и очень ценный дар. С её точки зрения, я почти всегда прав, и такая вера близкого человека даёт колоссальную опору.

К моему ремеслу она относится с уважением, с пониманием и без страха. А для человека, который живёт рядом со мной, это, наверное, одно из самых важных качеств.

— Признайтесь, применяли какие-то колдовские чары, чтобы ваша будущая жена никуда от вас не делась?

— Нет, никаких колдовских чар не было. Хотя одна почти магическая история всё-таки случилась.

Однажды её вещи из-за ошибки службы доставки застряли в Петербурге. Она попросила меня их забрать и отправить ей в Москву. Я вещи действительно забрал — но отвёз не в Москву, а к себе домой, в Петербург. А потом, чтобы у неё был к ним полный доступ, забрал уже и её саму из Москвы и перевёз к себе.

Вот такая была колдовская технология. Без магии, но с очень хорошим результатом.

— Допустим, к вам приходит женщина за 40 с проблемой: «муж охладел». Вы сначала используете магию или советуете сходить к семейному психологу? Где та грань, когда вы как колдун говорите: «стоп, тут бессильны даже духи»?

— Я начну с конца. Грань, после которой я говорю, что тут бессильны даже духи, наступает тогда, когда человек сам не хочет работать над собой и своими недостатками. Можно говорить: «муж охладел», можно говорить: «жена охладела», но, дорогие мои, извольте и сами что-то делать, чтобы изменить ситуацию.

По большому счёту, методы не так важны. Ни психолог, ни сексолог, ни колдун, ни ведьма не смогут ничего изменить, если сам человек не готов честно посмотреть на себя, увидеть свои изъяны и начать с ними работать.

Поэтому, когда ко мне приходят с подобными запросами, я всегда рассматриваю ситуацию комплексно: почему это произошло, какие причины к этому привели. Причина ведь никогда не бывает одна. Даже если кто-то в паре уходит к любовнику или любовнице — а это очень распространённая история, — ответственность, так или иначе, лежит на обоих.

Отношения — это всегда работа двоих. Оба должны вкладываться в семью, в союз, в близость. И если этот вклад действительно есть с обеих сторон, тогда не возникает ни таких разладов, ни такого охлаждения.

— В «Мастере игры» вам пришлось окунуться в атмосферу, где все лгут по правилам. Вы признались, что долго сомневались и пошли туда из азарта, выбрав стратегию Портоса: «ввяжемся в бой, а там посмотрим». Не было ли желания вместо этого использовать свои магические способности, чтобы сразу вычислить всех «тёмных»? Или правила шоу настолько жёстко это запрещают?

— Для себя я очень чётко принял одно решение: если по отношению ко мне никто не будет переходить границы личного, задевать то, что для меня действительно недопустимо, — а этого, на мой взгляд, не должно происходить ни в каком шоу, — то и я не стану переходить грань разумного и использовать свои возможности.

Так сложились обстоятельства, что моего личного пространства никто не нарушил. Соответственно, я полностью выполнил этот внутренний договор с самим собой и никак не использовал свои способности в игре.

— Какие цели и задачи вы ставили перед собой, идя на проект «Мастер игры»?

— Вы знаете, моя главная цель — всегда исследование. Я по характеру исследователь: изучаю, наблюдаю, познаю. И в данном случае меня по-настоящему заинтересовала сама возможность увидеть, как ведут себя люди в условиях, где им позволено абсолютно легально лгать, изворачиваться и скрывать свои истинные намерения.

Именно это стало для меня главным мотивом поехать на проект. Я ехал туда не с установкой обязательно победить, пройти как можно дальше или кого-то переиграть. Мне было важно наблюдать.

Каждую минуту на проекте мне было интересно исследовать эмоции людей, их внутренние посылы, интонации, выражения лиц, взгляды — всё то, что проявляется в напряжённой, психологически сложной игре. И могу сказать честно: своим исследованием я полностью удовлетворён.